Вдоль да по речке (народная песня)

Наконец я в Томске. Сколько лет мечтал я о свидании с ним! И вот – почти через тридцать долгих лет после первого посещения это случилось. К тому же не из ближних мест, из Новосибирска или Омска, где мне приходилось в те годы жить, а издалека, от самого Северного Кавказа!
В тот давний год мы с Ольгой провели в Томске девять часов, за которые объездили город на всех видах городского транспорта, но что можно было увидеть из его окон? Город, несмотря на это, произвёл впечатление, и мы решили, что обязательно следующим летом вернёмся сюда. Не сложилось.
То ли дело сейчас: на заводском автобусе, под руководством всё знающего о своём городе коллеги, я увидел Томск во всей его красе.
В первое свободное от работы время я ушёл на набережную Томи, ходил по ней, поднялся в прилегающий сквер – всё искал то место, где тридцать лет назад произошёл тот случай… Не нашёл.
Но ещё через тридцать лет, работая над книгой своих воспоминаний и просматривая старые папки с фотографиями, вырезками из газет и т.п., вдруг наткнулся на слежавшиеся листки, вырванные из тетрадки в клеточку, и с волнением увидел то, что записал шестьдесят лет тому назад! И я решил…
***
Путевые заметки
Проработав в Новосибирском Государственном институте мер и измеритель-ных приборов (НГИМИП) полгода после окончания института, мы с женой попросили предоставить нам на две недели отпуск – уж очень нам хотелось «прокатиться» на теплоходе по Оби на десять дней до села Каргасок и об-ратно! Руководство согласилось, а я решил обязательно описать наше путе-шествие. Писать мне хотелось всегда. В шестом классе пробовал написать приключенческую повесть, а школьные сочинения часто превращал в короткие рассказы. Так что, эти случайно сохранившиеся записки – моя своеобразная проба пера.

«27 августа 1958 года
Итак, борт парохода «Пожарский». Мы с Оленькой в двухместной каюте первого класса катим вниз по течению к Северному Ледовитому океану по великой сибирской реке Оби. Нашему взору открываются красивейшие си-бирские пейзажи, которые по ходу движения парохода непрерывно меня-ются. Река становится то более широкой, то, наоборот, узкой, берега – то крутые, то совсем пологие, да такие пологие, что даже не понятно, почему река не разливается дальше. Изредка попадаются деревеньки, а чаще – лес, густой лес. Пожалуй, это и есть настоящая сибирская тайга…

На верхней палубе большие окна — ресторан-столовая.
Первый иллюминатор от столовой — наша каюта.

Можно сказать, что нам повезло. Как только мы пошли в отпуск и взяли билеты на пароход, внезапно испортилась погода, пошёл дождь, и насту-пило похолодание. Было так плохо, что мы подумывали, пока не поздно, сдать билеты и сидеть в Новосибирске. Потом решили ехать при любой погоде, и она нас вознаградила: с утра светит солнце. Правда, на ветру, нельзя сказать, чтобы было тепло, но на то она и Сибирь, и конец августа, и мы идём на Север. Главное, солнце делает свое дело. Оно оживляет пейзаж, заставляет играть его всеми своими многочисленными красками. Лес, который проплывает мимо нас, имеет столько оттенков, что, по-жалуй, их не пересчитаешь.
Сначала он сверкает яркими и свежими красками, в лесу много берёз, их белые стволы и светлая листва красиво выделяются на фоне хвойных. Немного дальше лес уже более тёмный, его светлые радостные жёлтые и зелёные цвета переходят в темно-зелёные, а у горизонта он становится даже тёмно-синим. Но не только лес сверкает множеством красок, даже вода – и та на солнце имеет множество оттенков, а солнечные блики де-лают её даже серебряной.
От самого Новосибирска пароход шёл без остановок очень долго – около шести часов. Потом – это было Батурино – стали останавливаться до-вольно часто, чуть не через каждый час. Но это и понятно. Теперь река – единственный способ передвижения. Сюда уже не идут ни железные, ни шоссейные дороги, а сёла располагаются, в основном, только на берегу Оби – вглубь от берега селений мало: начинаются непролазные болота и тайга.
Несмотря на то, что сёла всё же находились далеко друг от друга, да и люди едут, кто куда, многие были знакомы. На берегу, куда мы причалива-ем, нас встречает множество людей, и всегда слышны приветственные крики с берега и парохода. Люди узнают друг друга, спрашивают о родных, знакомых, передают приветы и вновь расстаются до следующей, быть может, такой же случайной встречи. Пристаней нет. Наш пароход разво-рачивается и причаливает к самому берегу, куда сбрасывают сходни. Чего только не бывает за короткие десять минут стоянки! В Воронове на па-роход втащили молодого бычка и козла. Причём прежде, чем взойти на сходни, их надо было стащить с высокого и крутого обрыва. Бычка втал-кивало несколько человек. Надо было видеть, как ему не хотелось на паро-ход!

Взрослые так же сидели на скамеечках, дети бегали по палубе. И вдруг все заметили, что стало темно, что берега уже плохо различимы, и читать можно было только с трудом. А когда зажгли свет, вокруг парохода совсем потемнело, изредка только попадали слабые огоньки бакенов. Берег был таким тёмным, что мы чуть не прошли посёлок Уртам. Электричества-то там нет. Насилу прожектором разыскали группу людей на берегу и туда причалили. Причаливали долго. Двое каких-то человек не выдержали и, когда пароход был почти у берега, прыгнули прямо с борта, не до-ждавшись, пока спустят трап. Один прыгнул удачно – прямо на песок. Пока второй прыгал, пароход немного отошел от берега, бедняга поскользнулся и, смешно подняв вверх одну ногу, плюхнулся в воду!
Сейчас уже двенадцатый час. Мы подошли к первой солидной пристани. Кожевниково. Стоим не десять, а двадцать пять минут. Но уже поздно, и на берегу делать нечего. Посмотрим на обратном пути. А сейчас, пожалуй, спать. Завтра рано вставать, надо бы встретить рассвет. Между прочим, обещают ночью 2-7 градусов тепла. Это, пожалуй, не очень жарко.

28 августа
Ну, вот уже и следующий день. Плывём по реке Томи. Правда, плывём – это вещь относительная, так как мы уже давно не плывём, а стоим на якоре и гудим: на реке стоит густой туман.

Туман низкий, он только стелется по воде, но и этого достаточно, чтобы ничего перед собой не видеть. Левый берег где-то далеко, он еле угадыва-ется. Пароход просыпается, а совсем недавно было тихо-тихо. Только пыхтела машина, да рядом два рыбака в малюсенькой лодочке бросали сеть. На палубе пустынно и прохладно. Пришлось одеть плащи. Сели на носу. Туман.
Вдруг слева над низенькой тучкой появилось светлое пятнышко. Забле-стели верхние слои тумана, подул лёгонький ветерок. Пятнышко стано-вилось больше, светлее и вот – над облаками показалось красное и мутное в тумане солнце. Моментально начал рассеиваться туман. Куда он пошёл – вверх или его погнал ветерок по реке — неизвестно, но стало светлее, появился слева берег (он оказался не так уж далеко), мы дали гудок, подняли якорь и пошли.
Оказывается, не только мы стояли в тумане. Вдруг за поворотом, как в сказке, будто висят в тумане, появились еще два парохода. Туман редеет, и наконец, совсем исчез. Правый берег лесистый, высокий. Лес здесь могучий – кедровник, сосна. Часты селения, большие двухэтажные дома, элек-тричество, телевизионные антенны – близок Томск. Пожалуй, это он и виден далеко впереди. Стоять нам там девять часов»

На этом записи закончились. В Томске при возвращении на пароход я не-ожиданно поскользнулся и при падении сломал правую руку. Хорошо, что поликлиника оказалась недалеко, добрые люди проводили нас до неё, там вправили кости на место, наложили на руку лонгету и отправили на пароход продолжить наше путешествие. Писать начал недели через две, и то – только левой рукой. А исписанные тетрадные листочки чудом сохранились и позво-лили представить читателям эту зарисовку.