Бусинки из ожерелья памяти

Из цикла рассказов «Война и мир в судьбе человека»

«По глубоким озёрах млечности
В белых лодках плывут года»
(С. Островой)

Конец лета 1941 года. Война. Рязань пока далеко от фронта. Я «закончил» детский сад и готовился ходить в школу. Воскресенье. Во дворе дома, где мы снимаем комнату, вдоль всей улицы тянется глубокий овраг. <Дядя Коля, хозяин, вырыл там «щель» (элементарное бомбоубежище), и мы вдвоём перекрываем его какими-то досками. Я заметил в бездонном и чистом небе одинокий самолёт.
– Дядя Коля, смотрите, самолёт. Наш?
– Наверное, никто за ним не гонится, никто по нему не стреляет. Давай-ка, лезь сюда, в щель.
Внезапно я услышал вой – как будто заржала тысяча лошадей. Звука взрыва не слышал, я просто оглох. Придя в себя, тут же рванулся к выходу:
– Дома Галя маленькая!
Раздался новый, уже не такой сильный, взрыв, и дядя Коля, схватив меня за руку, отбросил от входа назад. Одновременно с новым взрывом в убежище упали хозяйка наша вместе с Галей.
***
Мы с Галей бежим вместе с другими к домам в конце улицы, где больше всего упало бомб. Тревожные разговоры. Говорят, что одна бомба попала прямо в бомбоубежище детского сада. Хорошо, что детей не успели туда спустить, и сам детский сад не пострадал, кроме выбитых окон.

Снесло взрывом часть четырёхэтажного дома. Видна покосившаяся мебель, из одной квартиры свесился рояль… Один мужчина ходит по развалинам. «Где эти спички?». Говорят, сошёл с ума.
***
Мама хочет эвакуироваться. Перевезла нас в библиотеку Дома культуры железнодорожников (она тогда работала его директором). Библиотека – около входа в ЦПКиО железнодорожников и его стадиона. На стадионе – зенитная батарея. Нас бомбят постоянно. Сидим целый день в бомбоубежище и слышим только взрывы бомб и стрельбу зениток. В редкие минуты отдыха собираю осколки – чёрные и блестящие, гладкие и острые, часто ещё горячие. Рядом радиоузел. Он, вообще-то, для нужд парка. Почему его считали стратегическим объектом, не знаю, но нас из-за него не эвакуировали.
***
Живём в подвале ДК. Немцы совсем рядом, занят Михайловск, примерно в шестидесяти километрах от Рязани. Люди прибежали оттуда пешком по шоссе. Говорят, военных не видели. Почему Рязань не взяли? Повезло.
Во время бомбёжек жители соседних домов собираются у нас в подвале. Галя повторяет мамины слова: «Нам не страшно», а на звуки взрывов и выстрелов: «Это ворон пугают»
***
Однажды заходят двое военных. Один из них высокий, я его сразу узнал – бывший администратор театра, где мама до войны работала режиссёром. Радостная встреча. Они у нас не только посидели и отдохнули, а оставили нам хлеб и брикеты какой-то каши – вот было счастье!
Через какое-то время мы получили известие, что во время боя он – командир танка – открыл верхний люк, высунулся, и в этот момент снаряд попал ему прямо в голову. Погиб.
***
Деревня, где мы поселились, одно время была прифронтовой. Скот приготовили к эвакуации, организовали, говорят, партизанский отряд, мальчишки, мои будущие товарищи, записывались в разведчики. Мне тоже хотелось, но меня вряд ли бы взяли: уж очень я в то время был «заморышем».
***
Мужиков в деревне нет. Только председатель, старики на складах и конюшне, да без одной ноги баянист в клубе. Всю работу делают женщины (бабы – как говорили на рязанщине). Сейчас думаю, откуда они брали силы? Целыми днями, особенно с весны до осени, на тяжёлых сельхозработах. Механизмов почти не было, большинство работ – вручную. А дома – дети, хозяйство. Но нас, детей 11-14 лет, тоже привлекали к простым работам – на сенокосе, на уборке хлебов, картофеля. Как и взрослые, мы получали, хоть небольшие, трудодни.
***
1944 год. Июнь. Всё село круглосуточно на покосе, мама с Галей там же. Я, одиннадцатилетний, должен присматривать за домом и козой. Луга наши – на той стороне реки. Чтобы был при деле, поставлен помощником лодочника. Он поздно вечером и рано утром перевозит с покоса и обратно некоторых женщин, чтобы они смогли посмотреть на дом и детей – всё ли у них в порядке. Днём лодочник, выпив, лежит на берегу и спит, а я гоняю на лодке от берега до берега и вдоль туда и обратно, набив себе мозоли на ладонях, изредка перевозя одиноких «пассажиров».
***
Вечереет. Сильный ветер гоняет волны по реке, тучи предвещают дождь. На том берегу группа женщин кричит – зовёт лодочника. Тот, выпивши, спит. Что делать? Сажусь в лодку и с трудом (волны мешают движению) перегоняю её на противоположный берег. Лодка стала тяжёлой и, как я ни старался, почти не двигалась. «Давай, пацан, греби сильнее. Так до дождя домой не успеем!» Думаю: «Хоть бы помогли!» Нет – сами устали. Кое-как добрались до своего берега, правда, чуть ниже по течению.
***
Сбегал к маме, уговорил забрать меня от лодочника… О, счастье! До конца покоса работаю верхом на лошади, перевозя волокушей копны скошенной травы к стогам.

***
В деревне два важных моста – железнодорожный и шоссейный, оба охраняются военными. В 1943 году красноармейцев-мужчин отправили на фронт и заменили взводом девушек, их командиром была молодая женщина лейтенант. Отдыхать своим подчинённым она не давала: для тех, кто не на посту, проводила какие-то занятия и учебные стрельбы. Это для нас – мальчишек – было самым интересным. Стреляли они на лугу рядом с железнодорожным мостом в сторону высокой насыпи. И вот, когда они ходили проверять мишени, мы подкрадывались и забирали отдельно лежащие на земле патроны.
На насыпи находили просыпавшийся из проходивших вагонов артиллерийский порох, а у сапёров, взрывавших лёд на реке во время ледохода, набирали тол и аммонал. В общем, у каждого из нас был целый арсенал боеприпасов.
Когда отмечалась очередная победа Красной армии, мы уходили за деревню в овраги, разводили костёр и бросали туда начинённые боеприпасом гильзы и патроны – получался настоящий салют!
***
Ночь. Сплю тревожно: дует сильный ветер, а вчера буря хотела снести солому с нашей крыши. Ничего, выстояла! Вдруг под утро – сильный стук в ставни и женский крик: «Зоя! Зоя! Вставай скорее!» Галя стала плакать, я тоже испугался: несколько дней назад рядом был ночью пожар – крыши-то всех домов соломенные.
Мама мгновенно выскочила из дома, а там одна из девушек взвода охраны, которая часто бывала у нас дома, кричит: «Зоя! Победа! Нам по связи сообщили: войне конец!». В это время все охранницы выскочили из казармы и стали стрелять в воздух, что-то крича и прыгая. Было 9 мая 1945 года.
***
Настало мирное время. Наш папа был в Магадане, оттуда маме прислали вызов на работу в театре, и вскоре мы уехали туда, где прошли самые счастливые годы моей жизни, и всё то, что сделало меня таким, каким я стал – всё оттуда!

Арш А.М. Пятигорск, Август 2020 г.